|
|
 |
Сегодня начальник пришёл с заданием подумать над дизайном открытки для нашей типографии к Новому году. О как!
Ну я сразу и предложила в виде ёлочки, состоящей из профилей двух наших директоров. Звезда во лбу, конечно, прилагается, как на всех культурных советских ёлках. Ну и взор горящий из ёлочных игрушек, конечно. :)
Как думаете, проканает? Или бизнеспроцессы совсем притупили чувство юмора? :)))
хочу высказаться | в избранное | телеграфировать другу | отследить
Ну вроде как "день Росийской печати" у нас в стране...
А я вроде как к этому имею непосредственное отношение, ибо в типографии работаю. :)
Давайте ка нальём по стакашке и махнём для бодрости духа! Как вам? :)))
P.S.: О, почти двойной событийный день. Ещё сегодня в ночь "старый Новый год" - какое прекрасное словосочетание! :)))
1 высказалось | хочу высказаться | в избранное | телеграфировать другу | отследить
Готов наш сайт - роды были долгими и мучительными, через сколько рук он прошёл, сколько "веб-дизайнеров" успело его покарябать своими "умелыми ручками"... теперь вроде всё устаканилось и то, что вышло, можно посмотреть здесь: http://www.printcmyk.ru/
Высказывайтесь други, что и как. :)
2 высказалось | хочу высказаться | в избранное | телеграфировать другу | отследить
Борьба с опечатками идёт издавна. «Как говорил Илья Ильф: если был первопечатник, то обязательно должен быть и первоопечатник. Иоханн Гутенберг действительно стал и тем и другим. Первой «официально признанной» опечаткой в мире можно признать перевернутую литеру q в одном из учебников, изданных им. Со времен Гутенберга и пошло-поехало. Ни один опубликованный автор в мире не избежал опечаток. Ни один!» Издания великого Альда Мануция вошли в историю как образец качества. И все равно…
*Отрывок из книги Дмитрия Шериха: «Знаменитый венецианский издатель Альд Мануций сражался с опечатками в своих книгах не за страх, а за совесть. Создал даже „Новую академию“ — своего рода коллегию из 30 ученых мужей, которые собирались по назначенным дням и тщательнейшим образом выверяли набранные листы. Этого было мало: Альд Мануций стал вывешивать пробные оттиски на публике, обещая вознаграждение за каждую замеченную опечатку или иную оплошность. Удалось ли ему избежать опечаток в своих книгах? Увы! Шотландский издатель Роберт Фулис из Глазго пошел по той же тропе: в 1744 году он твердо решил издать сочинения Горация без каких-либо опечаток. Для этого вычитанные корректурные листы книги были вывешены на воротах местного университета, и каждому нашедшему опечатку было обещано вознаграждение. Да какое — 50 фунтов стерлингов! Когда книга вышла, в ней было найдено шесть неисправленных ошибок. В истории этот том известен под слегка ироническим (потому что в кавычках) именем „безупречного“ Горация». Источник: http://1001.vdv.ru/arc/ivanoff/issue5/Почитать про Альдо: http://forstudent.msk.ru/12/18958b.htmНе удалось, к сожалению, найти самой эл. книги Д. Ю. Шериха «А упало, Б пропало». Если кто наткнётся - дайте знать. :) P.S.: А привела к этому посту как ни странно книга Яна Чихольда, конкретно глава про набор текста и альдины. Всё, убежала работать дальше. :)
5 высказалось | хочу высказаться | в избранное | телеграфировать другу | отследить
 |
|
Среди старинных книг не встретишь противоречащих здравому смыслу форматов, которые так часто преподносят нам в качестве особо достижения книжного искусства. Старые библиофильские замызганные гиганты, подобные роскошным чудовищам нашего времени, хотя и изготавливались иногда для королей, но были редчайшими исключениями. Осмысленные размеры старинных книг достойны подражания.
Проникновенное созерцание книг эпохи Возрождения времени действительного расцвета книгопечатания — и эпохи Барокко наилучшим образом учит нас разумному построению книги. Книгу того времени часто легче читать, чем иные наши проспекты. Мы видим удивительн оровный набор, ясно расчленённый абзацами (вте времена более редкими, чем у нас), которые всегда начинаются отступами с пробелами в «круглую». Этот способ обозначения пауз (цензур), первоночально — случайное открытие — единственно хороший метод. Им пользовались на протяжении столетий, вплоть до нынешнего дня. Сейчас многие думают, что это не современно, и начинают абзацы без отступов. Это попусту неправильно, так как уничтожает столь необходимое членение, которое должно быть ясно различимо, у левого края полосы набора. Отступ в «круглую» — одна из самых драгоценных долей наследства, оставленного нам историей книгопечатания.
Мы видим далее обозначение начала глав инициалами. Конечно, они одновременно и орнамент, но, прежде всего, — не вызывающие сомнений указатели важных начал. Сегодня инициалы, пости что вовсе опороченые, должны были бы, однако, снова войти в обиход, хотя бы в форме неукрашеных буквиц большого размера. Отказ от инициалов не освобождает нас от необходимости выделять как-нибудь начало главы, например, путём набора одного лишь первого слова прописной буквой и капителью, лучше всего — без отступа, который под заглавием лишён всякого смысла.
Возрождение не боялось крупнокегельных заголовков, страх перед которыми так широко распространён сегодня. Они набирались часто не прописными, а строчными, — способ набора, достойный подражания. Из страха ошибиться в чём-нибудь сегодня через чур робки в определении кеглей главных строк титула.
Книга эпохи Возрождения учит нас, в частности, осмысленному применению курсива (будь то выделение в тексте или курсив как шрифт предисловия), правильному использованию капители и способу набора ею, разумной втяжке слов, перенесённых в нижнюю строку в оглавлениях, и ещё бесконечно многому.
Типография старинной книги — драгоценное наследство, достойное того, чтобы мы продожали им пользоваться. Было бы рисковано и безсмысленно стремиться к существенному измениению формы европейской книги.
Может ли то, что на протяжении столетий доказало свою практичность и правильность, вспомним лишь о втяжке размером в «круглую», — может ли оно быть вытеснено так называемой «эксперементальной типографией»? Только бесспорно необходимые улучшения имели бы смысл. Настоящие, действительные эксперименты — разведка; они лишь средства в поисках истины, цепь доказательств, но сами по себе ещё не искусство. Нескончаемое количество энергии расточается в пустую, ибо каждый мнит, что ему следует начать всё с самого начала на собственный страх и риск, вместо того, чтобы сперва основательно поучиться! Тот, кто не желает быть учеником, вряд ли достигнет мастерства. Уважение к традиции не имеет ничего общего с историзмом. Всякий историзм мёртв. Однако лучшие рисунки типографских шрифтов прошлого продолжают жить. Два или три из них ждут, чтобы их вновь открыли.
хочу высказаться | в избранное | телеграфировать другу | отследить
|
|
Рисунки шрифтов Клода Гарамона, возникшие около 1530 года в Париже, по своей ясности, удобочитаемости и красоте вряд ли могут быть превзойдены. Они появились тогда, когда западноевропейская книга как вещь сбросила с себя средневековую тяжеловесность и приняла ту форму, которая и сейчас ещё является наилучшей: стройное, вертикально стоящее прямоугольное тело, образованное из сфальцованных тетрадей и сшитых в корешке листов, в переплёте, выступающие края которого защищают обрез.
За последние сто пятьдесят лет (или около этого) над формой книги манипулировали самым различным образом. Сначала применяемые печатные шрифты заострились и утончились, книге стали придавать произвольно широкие пропорции, и она утратила свою портативность; затем принялись так сильно выглаживать бумагу, что страдали даже волокна, а в месте с тем и её долговечность; наконец, начались реформаторские поиски англичанина Уильяма Морриса и его подражателей, и в заключение выступили на сцену немецкие художники шрифта первых трёх десятилетий нашего века, большая часть которых сейчас забыта.
В основе всех этих экспериментов, которые могут, конечно, пленить историков и любителей и которые давали иногда что-либо стоящее или даже значительное для своего времени, лижит одна — единственная причина: недовольство существующим. Радость, доставляемая обычным недостаточна; морочат себя неясным предчувствием, будто что-нибудь иное было бы лучшим. Модные представления о форме, комплексы неполноценных вещей вокруг нас и новые технические возможности играют, конечно, свою роль, однако они менее действенны, чем протест юноши против окружающей среды — мира старшего поколения. Этот протест против старых форм почти всегда обоснован. Ибо Совершенство так редко! Хотя Совершенство встречалось во все времена, но никогда не было оно материальным или хотя бы духовным достоянием многих.
хочу высказаться | в избранное | телеграфировать другу | отследить
Среди произведений печати берётся в расчёт прежде всего то, с чем каждый ежедневно сталкивается. Сначала это книжка с картинками и букварь, затем книга для чтения, учебник, роман, газета, обыденные проспекты. Лишь очень немногие из них могли бы хоть сколько-нибудь порадовать нас своей внешностью. При этом изготовление хорошей книжки обходиться не дороже, чем книги, пригодной только на худой конец. Нет сомнений — не ладится что-то во многих и многих произведениях печати. Но. не берять методически исследовать причины дисгармонии, не будучи достаточно вооружонным для такого анализа, наивный думает, что что-нибудь иное было бы, во всяком случае, лучше.
хочу высказаться | в избранное | телеграфировать другу | отследить
|
|
Совершенное полиграфическое оформление есть скорее наука, нежели искусство. Овладение ремеслом – непременное условие, но это ещё не всё, необходим и уверенный вкус, отличающий совершенный труд и опирающийся на ясное знание законов гармоничного оформления. И хотя в основе вкуса, они мало чего стоят, если на их основе не складывается уверенное суждение. Эти суждения должны дать художнику видеть последствия его творческих решений. Поэтому мастерами типографского искусства не рождаются, ими можно стать лишь постепенно, в результате непрестанной учебы.
Не верно, что о вкусах не спорят, если мы под этим подразумеваем хороший вкус. Однако мы не рождаемся с ним, так же как и не приносим с собой на этот свет действительное понимание искусства. Узнавание, кто или что изображено на картинке, так же мало имеет отношения к пониманию искусства, как и суждение какого-нибудь дилетанта о соотношении ширины у римских букв.
Спорить на этот счёт бессмысленно. Кто хочет убедить, должен сделать что-либо лучше, чем другие.
Хороший вкус, как и совершенное типографское искусство, стоят выше индивидуальности. Хороший вкус сегодня часто ошибочно рассматривают как устаревшее понятие, так как средний читатель в попытках утверждения своей так называемой индивидуальности своеобразие формы ставит выше объективной формы вкуса.
В типографском шедевре почерк художника кажется как бы стёртым. То, что другие превозносят как индивидуальный стиль, есть малые, ничтожные, порой даже вредные черты, часто выдаваемые за новаторство… Индивидуальное типографское искусство – это ошибочное искусство. Только начинающие и неумные люди могут идти по такому пути.
В основе совершенного художественного оформления лежит абсолютная гармония всех элементов… Суть гармонии соотношение пропорций. Пропорции встречаются во всем: в размере полей, во взаимных соотношения четырёх полей книжной полосы, в соотношении пробелов между строками и в том, насколько удалена колонцифра от занятой текстом полосы, в размере разрядки набранных прописными буквами строк относительно сплошного набора… Только благодаря непрерывным упражнениям и строжайшей самокритике мы сможем сформировать у себя вкус к совершенной работе и понимание её…
Так как типографское искусство обращено к каждому из нас, здесь не место для внезапных и коренных изменений…
Удобочитаемость есть высший принцип наборного искусства. Однако такую оценку может дать лишь только тот, кто действительно натренирован в чтении. Не всякий, кто может читать букварь или даже или газету, может быть судьёй; ибо и то и другое можно прочесть, разобрать, расшифровать…
…Так как многие люди из лености ума больше читают газеты, чем книги, то не удивительно, что они плохо воспринимают оформление прочей типографской продукции, включая и книги… И как привыкают к плохой еде, когда не имеют лучшей, а потому и бывают лишены возможности для сравнения, так и многие из теперешних читателей привыкли к некрасивым изданиям, потому что они читают больше газеты, нежели книги, и тем самым убивают, как об этом справедливо сами говорят, свое свободное время. Они не знакомы с лучшими оформлением, а потому и не могут предъявлять к нему более высоких требований…
Чем значительнее содержание напечатанного, чем дольше ему суждено существовать, тем совершеннее должно быть типографское оформление книги… Решения на более высокой ступени искусства оформления, например книжного титула, как и действительно хорошо развитый вкус, сродни свободному искусству. Они могут рождать формы, которые по своему совершенству равны хорошей живописи и скульптуре. У знатока они вызывают даже больше уважения, чем последние, так как художник – оформитель либо другой художник связан неизменным текстом, и только мастер может вдохнуть подлинную жизнь в типографские литеры…
/Написано в Англии в конце 1948 года.
2 высказалось | хочу высказаться | в избранное | телеграфировать другу | отследить
Яблоки красные, небо голубое, а трава зеленая.
Однако существует огромное количество сортов яблок, отличающихся и по цвету. Цвет неба меняется в зависимости от времени дня. Цвет травы может приблизиться к коричневому или желтому цвету в зависимости от времени года, разновидности травы или от погоды. Все мы наблюдаем, что даже в объектах природы существуют непостоянство цветового тона и огромные цветовые различия.
хочу высказаться | в избранное | телеграфировать другу | отследить
Данный пост, впрочем как и последующие (которые будут специально помечаться, что бы их можно было обходить за тридевять земель не интересующимся :)) будут посвящены занимающей меня теме, чисто профессиональной. Размещаю здесь, потому что это удобно (и как ссылка в том числе). Обозначу её как "Вопрос о соответствии между цветами изображения на оригинале, мониторе компьютера и на полиграфическом оттиске".
хочу высказаться | в избранное | телеграфировать другу | отследить
|
| |
|
|
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}